Церковь восстановила единство русского мира

Патриарх Алексий II и митрополит Лавр подписали Акт о каноническом общении

В праздник Вознесения в московском храме Христа Спасителя Русская православная церковь оформила свое новое состояние. Патриарх Алексий II и митрополит Лавр подписали Акт о каноническом общении, и духовенство совместно отслужило литургию - впервые за 90 лет.

Народ стоял под дождем в очереди на входе в храм и пребывал в состоянии совершенно особой сосредоточенности и блаженства. Милиционеров, раздающих противоречащие друг другу команды, ласково именовали «стратегами». Зарубежная паства, не привыкшая ни к таким масштабам собрания, ни к охране, ни к такому количеству прессы, с нескрываемым интересом наблюдала за происходящим.

Церемония

Прошедшая церемония аналогов не имеет. Прописана она была специально для этого дня и до мельчайших деталей согласована с обеими сторонами.

Первым в храме появился митрополит Лавр, прошел в алтарь и приложился к престолу. С ним прибыли шесть членов зарубежного синода.

В храме выстроились по 56 священников от обеих частей церкви, два хора и две группы паломников, представляющих полноту церкви. Клирики были в белых одеждах - таков цвет облачений на праздник Вознесения.

В полном молчании все ждали патриарха. Под колокольный звон ровно в 9.30 Алексий II вошел в храм, осенил всех крестом и произнес молитву на единение церкви. Слева от него встал митрополит Лавр.

Справа от алтаря в полном одиночестве стоял президент Владимир Путин. Все остальные чиновники сгрудились отдельно.

Секретари объединительных комиссий зачитали постановления обоих синодов. Дьякон огласил текст акта, в котором подробно оговаривались условия единства.

Все перекрестились.

Патриарх и митрополит сели за стол, установленный на солее перед алтарем. В полной тишине они поставили подписи и обменялись троекратными поцелуями. Патриарх воскликнул: «Христос посреди нас!» «И есть, и будет», - ответил митрополит.

Главам поместных церквей, включая митрополита Лавра, было пропето многолетие. Дьякон Зарубежной церкви впервые возгласил молитву о «богохранимой России». До этого момента 90 лет зарубежные клирики молились о «страждущей стране Российской».

Владимир Путин расцеловался с иерархами и из рук Алексия II получил памятную икону, к которой он по всем правилам приложился. Патриарх особо подчеркнул, как важно было зарубежным собратьям увидеть в нем «человека, преданного России, православного христианина». А Путин констатировал, что раскол был вызван «разобщением в гражданской среде», а теперь восстановлено «единство всего русского мира», «одной из важнейших основ которого является православие». Президент и во время кульминации - первой совместной литургии - все так же молился в полном одиночестве.

Русский мир

Вопрос о единстве русского мира - главный вопрос, обсуждавшийся в зарубежной церковной среде, поднятый и разработанный Александром Солженицыным и табуированный в постсоветской России.

То, что его огласили не церковные иерархи, а президент, достаточно символично. Слишком много у этого объединения выявилось врагов в светской среде. Слишком яро они предрекли церкви новые расколы.

Что же вызывает такое страшное и подспудное неприятие церковного единства и единства русского мира?

Уже в изгнании, в 1974 году Солженицын обратился с письмом к зарубежному архиерейскому собору и предостерег от поспешного осуждения церкви в советском плену. А в «Архипелаге ГУЛАГ» он описал всю трагедию церкви, разделенную дважды: в первый раз Гражданской войной, а затем - Второй мировой.

Это второе разделение нам еще только предстоит осмыслить. Ведь в Гражданскую верующие друг в друга не стреляли - стреляли в них. А вот в Отечественную войну народ оказался разделен по-настоящему.

22 июня митрополит Сергий, пока Молотов и Сталин молчали, уже обратился к народу с призывом встать на защиту Отечества. А зарубежный митрополит Анастасий благословил русских людей на борьбу со сталинским СССР.

У нас теперь одна церковь - и та, которая была за отечество, и та, которая была против ее советского оскала. Раньше было удобно говорить о «красной» и «белой» церкви. Теперь некоторые ждут, чтобы иностранцы научили нас благолепию, правильному патриотизму и умеренному монархизму. Вот, мол, тогда церковь перестанет быть красной или коричневой.

Недаром незадолго до объединения его противники разбили памятные плиты с именами атамана Шкуро и генерала Краснова у Всехсвятского храма на Соколе - с именами тех, кто поднял русских людей против деспотического режима задолго до перестроечников.

Так что осмысление единства только начинается.

 НАДЕЖДА КЕВОРКОВА

"Газета"